Если вы ожидаете от русского писателя пророческих откровений, морализаторства и страданий за судьбы родины, Анна Козлова вас жестоко разочарует. Лауреат премии «Национальный бестселлер» за роман «F20» пьет черный кофе, иронично улыбается и прямым текстом заявляет, что писательство сегодня — это тяжелое и низкооплачиваемое хобби, а деньги она зарабатывает сценариями.

В 2026 году, когда мы одержимы поиском новой этики и правильных ролевых моделей, трезвый и даже слегка циничный взгляд Козловой на литературу действует как ушат холодной воды. Она пишет о людях с диагнозом «шизофрения», о сексе и бытовом абсурде, не пытаясь никого воспитывать.

Крах литературного Олимпа

Анна — выходец из потомственной писательской семьи. Ее дед, советский прозаик Вильям Козлов, издавался миллионными тиражами, был почетным гражданином Ленинграда и получал несопоставимые с обычными зарплатами гонорары. Ее отец стоял у истоков футурологического триллера.

«В детстве я принимала как данность, что папа не ходит на работу, как все остальные, — вспоминает она. — Но потом это внезапно рухнуло. Долгое время я воспринимала писательство как некое трудоемкое хобби. Литература требует огромных затрат, но прожить в нашей стране на литературные доходы просто нереально. Сценарная работа приносит ощутимые деньги, и это то, на что я живу. У меня нет дыры в самоидентификации: я зарабатываю на жизнь русским языком, всё».

Искусство вам не мама

Русская литература всегда страдала дидактизмом — от Толстого до соцреализма авторы пытались воспитывать читателя. Сегодня этот запрос трансформировался: мы требуем от искусства «правильных» героев и отменяем тех, кто не вписывается в моральные рамки.

Козлова разделяет позицию режиссера Андрея Звягинцева: если вам нужен нравственный идеал, ищите его в религии, а не в кино или книгах. «Идея жизни как поиска идеалов в искусстве — это поиск бесконечной родительской фигуры, которая будет указывать и наказывать. Это нежелание брать ответственность за свою жизнь, инфантилизм общества, — отрезает она. — Литература никому ничего не должна. Моральные критерии "не убий", "не укради" не менялись со времен Ветхого Завета, а все остальное — нормы брака, семьи — это просто вещи, которые не влияют ни на что».

Шизофрения без надрыва и фейковая любовь

Ее роман «F20» (медицинский код шизофрении) начался с того, что она зачиталась форумом для людей с психическими расстройствами. Ей захотелось написать о герое, который живет в жуткой ситуации, но не воет: «За что мне это?» и не задает инфантильных вопросов к небу. Именно эта будничность интонации принесла ей победу в «Нацбесте». При этом она честно признается, что культовую «Школу для дураков» Саши Соколова читать физически не может — слишком разные полюса.

Столь же прагматична она и в вопросах романтики. В эпоху дейтинг-приложений и одержимости поиском «второй половинки», Козлова называет культ любви массовым психозом, который нагнетается поп-культурой. «Нужно быть очень несчастным человеком, чтобы на полном серьезе обсуждать, есть любовь или нет. У меня есть проблемы поважнее. Ремонт дома, например».

Где наш Холден Колфилд?

Пожалуй, самый болезненный диагноз, который ставит Козлова современной культуре, — это отсутствие героя нашего времени. Почему полки книжных магазинов завалены историческими романами?

«Люди трусят рассказать о настоящем, потому что им нечего сказать, — безжалостно констатирует писательница. — Кто расскажет вам о современном герое? Леонид Юзефович, который обращен в прошлое? Или Виктор Пелевин, сидящий в Азии? Поэтому даже бездарный "Духless" Минаева когда-то имел успех — людям показалось, что он уловил реалистичную деталь, они так жаждали увидеть себя. Но увидели, естественно, ерунду. Надежда на адекватного героя, который выразил бы наше время так же, как Холден Колфилд выразил свое, остается нереализованной».

Анна Козлова — голос той самой растрепанной, неидеальной и невротичной реальности, в которой мы все живем. Она не обещает катарсиса и не дает утешения. Но, возможно, именно такая безжалостная честность — это то единственное, что еще способно вернуть литературе ее смысл.