Лонгриды

Как на самом деле работали великие писатели

Бальзак и 50 чашек кофе, Набоков и карточки, Хемингуэй и подсчёт слов: реальные распорядки классиков против мифа о вдохновении.

«Улисс»: честная инструкция по выживанию

Зачем Джойс написал самый сложный роман XX века, почему все врут, что дочитали его, и как получить удовольствие хотя бы от трёх глав.

7 великих романов на один вечер

«Старик и море», «Превращение», «Посторонний» и ещё четыре шедевра короче 200 страниц - для тех, у кого нет времени на «Войну и мир».

«1984» в 2026-м - что Оруэлл угадал

Телекраны против смартфонов, новояз против корпоративного сленга: честный аудит пророчеств Оруэлла спустя 77 лет после публикации романа.

Оливье без Ипполита: 5 нетривиальных фильмов для новогоднего эскапизма

Давайте признаемся честно: в наше время мы немного устали от «Иронии судьбы». Запах мандаринов и салат оливье по-прежнему святы, но заливн...

Как выйти из интернет-срача с достоинством: 6 элегантных советов от классиков литературы

в наше время мы проводим в онлайн-баталиях больше времени, чем с семьей. Мы доказываем свою правоту в комментариях, бьемся в тредах с трол...

Хеликоптер-родителям на заметку: 6 циничных (но честных!) советов писателей о воспитании детей

в наше время родительство превратилось в самую нервную профессию. Мы читаем тонны литературы по нейропсихологии, измеряем уровень кортизол...

Искусство как бизнес-навык: 7 книг, которые разбудят креативность (даже если вы не умеете рисовать)

в наше время креативность окончательно перестала быть монополией богемных художников в беретах. Сегодня это критический soft skill для CEO...

7 правил застольного этикета от русских классиков, которые спасут ваш корпоративный ужин в наше время

После лет изоляции, гибридной удаленки и общения с нейросетями мы почти забыли, как вести себя на настоящих, физических офлайн-вечеринках...

Экономика «типа»: Как слова-паразиты стали главным маркером живой речи в эпоху нейросетей

в наше время, когда генеративные нейросети способны за секунды выдать безупречный синтаксис, кристально чистая и правильная речь парадокса...

Эффект «я кушаю»: Почему одно слово может разрушить ваш личный бренд быстрее, чем дурной костюм

в наше время мы привыкли оценивать людей по их цифровому следу, уровню эмоционального интеллекта и осознанности. Кажется, что классовые ма...

Право быть неуспешным: Почему «Осень в карманах» Аствацатурова сегодня читается как манифест

В 2016 году, когда мир стремительно погружался в пучину глянцевого достигаторства, мотивационных тренингов и культа продуктивности, роман...

Синдром «крайнего»: Как суеверия летчиков захватили корпоративный мир и лишили нас «последнего» слова

в наше время мы управляем умными домами силой мысли, делегируем написание кода нейросетям и планируем колонизацию Марса. Казалось бы, в эт...

Принц инкогнито и безумие нормы: Почему мы все — пациенты одной палаты

в наше время, когда границы между нормой и патологией окончательно стерлись под напором новых социальных стандартов, роман Антона Понизовс...

По ту сторону баррикад: Почему «Зимняя дорога» Юзефовича сегодня важнее, чем в год своего триумфа

Если отмотать ленту времени назад, в 2016 год, когда Леонид Юзефович во второй раз поднялся на сцену петербургской «Астории» за премией «...

«Человек-обезьяна и робот-автомобиль»: Как советская критика пыталась отменить «Звездные войны» (и почему сегодня это снова актуально)

в наше время мы привыкли к тому, что любой голливудский блокбастер или популярный сериал мгновенно становится объектом политического разбо...

Терапия медленным кино: Зачем мы до сих пор собираемся, чтобы обсудить старые фильмы

в наше время, когда нейросети генерируют персональные блокбастеры под настроение зрителя, а средняя длина видеоконтента схлопнулась до дес...

Искусственный интеллект как соавтор: угроза или возможность?

Еще вчера генеративные нейросети, способные создавать тексты и изображения по запросу, казались уделом энтузиастов из Кремниевой долины. ...

Репортаж 2005 года: Как интернет менял книгоиздание

(Предисловие редакции, 2025 год): Сегодня, когда цифровая дистрибуция и электронные книги стали обыденностью, интересно оглянуться назад....

«Читаю 300 книг в год»: исповедь книжного блогера

«Муза не приходила, поэтому я пошла в книжный и купила еще пятнадцать эстетичных томиков, которые идеально подходят под цвет моих обоев»,...

Культура отмены: новая этика или современная цензура?

Термин «культура отмены» (cancel culture) прочно вошел в наш лексикон. От голливудских звезд до писателей и ученых — кажется, никто не за...

От Донцовой до экзистенциализма: 6 книг, которые выберут ваши дети, если вы перестанете им мешать

В эпоху нейросетей, виртуальных миров и бесконечного потока быстрого дофамина мы, взрослые, отчаянно пытаемся навязать детям «правильную»...

Ангелы в гаражах и право на молчание: Как подростковая проза десятых предсказала кризис коммуникаций

Если вы хотите узнать, какие психологические проблемы будет решать общество через десять лет, почитайте то, что сегодня читают пятнадцати...

От «Манюни» до ГУЛАГа: Как формировался культурный код двадцатипятилетних

Когда мы пытаемся понять современное поколение 25-летних — тех, кто сегодня диктует тренды на рынке труда, строит метавселенные и активно...

Зумеры выбирают смерть Белоснежки: 3 книги, которые оторвут подростка от смартфона

Поколение Альфа и младшие зумеры родились со смартфонами в руках. в наше время их внимание дробится между бесконечными лентами, нейросетев...

Что читали зумеры 10 лет назад: 6 книг, которые сформировали современных 25-летних

В 2016 году, когда мир еще не знал масштабных локдаунов, а нейросети лишь робко учились распознавать котиков на фотографиях, редакция IT ...

Интеллектуальный хардкор: Что читал режиссер Максим Диденко, чтобы взломать код современного театра

в наше время иммерсивным театром никого не удивишь: VR-очки, интерактивные нейро-спектакли, где ИИ генерирует реплики актеров в реальном в...

От Стругацких до Айн Рэнд: книжные полки топ-менеджеров в эпоху жесткой турбулентности

В мире, где рабочий день длится 14-18 часов, а уведомления в мессенджерах не замолкают даже ночью, чтение кажется непозволительной роскош...

Информационный детокс и пищевая осознанность: Что читали вегетарианцы, когда это еще не было мейнстримом?

в наше время, когда стейки из пробирки лежат в каждом супермаркете, а растительное мясо давно перестало быть гастрономическим эксклюзивом,...

От бронзового идола до краша: Зачем мы превратили Пушкина в мем и викторину

в наше время, когда образовательные платформы окончательно перешли на геймификацию, а ИИ-учителя выдают нам исторические справки в формате...

Цифровой кочевник и чемодан без колесиков: 8 советов писателей о путешествиях, актуальных в наше время

в наше время путешествия стали процессом высокотехнологичным и нервным. Мы выбираем эко-отели с нулевым углеродным следом, прокладываем ма...

Постдраматический код: Как «Черная коробка» предсказала нашу жизнь в бесконечном дне сурка

в наше время понятие «черный ящик» чаще всего используют, говоря об алгоритмах искусственного интеллекта: мы знаем, какие данные загружаем...

Netflix анонсировал сериал по «Проблеме трех тел»

Стриминговый гигант Netflix сделал анонс, который взбудоражил всех поклонников научной фантастики. Компания запускает в производство масш...

Что, если бы Раскольников вел блог, а Печорин сидел в Тиндере?

Классическая литература вечна, потому что говорит о вечных проблемах. Но что, если бы ее герои столкнулись с реалиями XXI века? Редакция ...

«Нейромант» Гибсона 40 лет спустя: что сбылось?

В 1984 году, когда персональные компьютеры были еще диковинкой, а интернет — проектом для военных, Уильям Гибсон опубликовал роман «Нейро...

Код аристократии: чему современные элиты могут научиться у княгинь Трубецких

Сегодня социальные сети одержимы эстетикой old money (старых денег). Миллионеры новой волны нанимают коучей по этикету, скупают винтажный...

Ежедневная карикатура

«Я прочел вашу рукопись. Боюсь, вам стоит попробовать себя в жанре “отзыв на товар”. Там тоже требуется полет фантазии, но платят стабиль...

Взрослые дети и инфантильные родители: уроки эмпатии в книге «Зима, когда я вырос»

Каждый декабрь книжные полки и алгоритмы маркетплейсов бомбардируют нас потоком карамельных рождественских историй. Маркетинг требует уют...

Как цифровизация изменила чтение: польза и вред

Переход от бумажных страниц к светящимся экранам стал одной из самых тихих и в то же время фундаментальных революций нашего времени. Смар...

Искусство обнажать душу: 10 великих дневников, которые читаются как лучшие романы эпохи

в наше время, когда наша реальность надежно упакована в сториз, фильтры нейросетей и тщательно отредактированные посты, подлинная искренно...

Чтение со смыслом: Что выбирают книжные инсайдеры, когда выключают рабочие алгоритмы

в наше время списки летнего чтения формируются нейросетями маркетплейсов с пугающей предсказуемостью: немного легкого фикшна, пара книг по...

Алгоритмы против свободы воли: Почему Достоевский — главный мыслитель эпохи искусственного интеллекта

Если вы спросите нейросеть, с чем ассоциируется Федор Достоевский, она выдаст предсказуемый набор тегов: Петербург, топор, желтые обои, б...

Жестокий реализм: Почему Достоевский сегодня популярнее психотерапевтов

Если бы Федор Михайлович Достоевский жил в наше время, его, скорее всего, обвинили бы в эмоциональном насилии над читателями, «отменили» з...

Федор Достоевский: Глубины человеческой психики и психоанализ

Достоевского часто называют предтечей Фрейда и Ницше. Никто до него не погружался так глубоко в темные, противоречивые закоулки человечес...

За пределами пряности: политические и экологические темы «Дюны»

«Дюна» Фрэнка Герберта — это гораздо больше, чем история о гигантских песчаных червях и межгалактических интригах. Опубликованный в 1965 ...

Франц Кафка: Бюрократия, абсурд и одиночество современного человека

Превращение Грегора Замзы в гигантское насекомое — метафора, которая в наши дни приобретает новые смыслы. Произведения Кафки — «Процесс»,...

Джордж Оруэлл: От Большого Брата к алгоритмам слежения

Роман «1984» давно перестал быть просто книгой — он превратился в набор культурных штампов. «Большой Брат следит за тобой», «двоемыслие»,...

Эрнест Хемингуэй: Теория айсберга и маскулинность в кризисе

Стиль Хемингуэя, известный как «теория айсберга», произвел революцию в литературе XX века. Писатель показывал лишь верхушку (диалоги, дей...

Олдос Хаксли и дивный новый мир наших дней: Почему антиутопия стала реальностью?

Когда Олдос Хаксли писал «О дивный новый мир», он едва ли мог представить, насколько точно его видение совпадет с реальностью XXI века. В...

От пледа из IKEA до стратегии выживания: Почему мы перестали смеяться над словом «хюгге»

Помните 2017 год? Мир внезапно сошел с ума по датскому слову «хюгге». Инстаграм был завален фотографиями толстых вязаных носков, чашек с ...

Эпоха бумажного уюта: Чему нас учит литературный глянец 2010-х в эпоху победивших нейросетей

Если вы сегодня спросите у среднестатистического москвича, сколько книг он читает за год, ответ, скорее всего, выдаст его персональный ИИ...

Джулиан Барнс и его «Исход(ы)»: чего ждать от новинки

Весна наших дней принесла настоящий подарок всем поклонникам интеллектуальной прозы: в свет выходит новый роман Джулиана Барнса под назван...

От мусорной корзины до корзины на рабочем столе: Почему Бодрийяр оказался прав даже в эпоху осознанности

в наше время мы гордимся своей экологичностью: сортируем пластик на пять фракций, носим кроссовки из переработанного океанического мусора ...

Цена святости в эпоху отмены: чему нас учит «История одиночества» Джона Бойна

в наше время мы живем в мире, где репутации рушатся за один твит, а некогда неприкасаемые институты — от глобальных корпораций до медиаимп...

Пророчество из нулевых: Как антиутопия «Прежде чем сдохнуть» стала нашей пугающей реальностью

Когда в 2016 году вышел роман Анны Бабяшкиной «Прежде чем сдохнуть» (написанный, к слову, еще в сытом 2008-м), критики восприняли его как...

Травма как литература: Почему антивоенный роман Платона Беседина «Дети декабря» хочется запить детскими мультиками

в наше время мы привыкли воспринимать геополитические катастрофы через призму сухих телеграм-каналов и коротких видео в ленте. Наша эмпати...

«Все остальные люди»: Чему нас может научить послевоенный абсурд Ромена Гари сегодня

Когда в 2017 году роман Ромена Гари «Большая барахолка» (написанный еще в 1949-м) только перевели на русский язык, его читали как изящную...

Соната для уходящей эпохи: Почему роман-симфония Джонатана Коу звучит как вызов современности

в наше время музыкальная индустрия окончательно капитулировала перед алгоритмами. Песни пишутся под 15-секундные хуки для виральных ролико...

Тяжкий путь познания в эпоху лайфхаков: Почему мы снова читаем Фейхтвангера

Мы живем в наше время — времени, когда любой сложный вопрос принято решать трехминутным видео на YouTube или промптом для нейросети. Идея ...

Гастрономия как терапия: 5 книг, которые нужно читать со вкусом

Еда никогда не бывает просто едой. В бизнесе и дипломатии вовремя поданный правильный ужин часто решает конфликты эффективнее, чем многоч...

Код русской литературы: 3 книги для понимания национального мифа от главного британского биографа Чехова

Дональд Рейфилд — фигура для российской литературной среды одновременно культовая и парадоксальная. Почетный профессор Лондонского универ...

Эстетика аналогового одиночества: Зачем нам «Кофейня» в мире тотального коннекта

в наше время, когда одиночество официально признано ВОЗ социальной эпидемией, а стартапы Кремниевой долины наперебой предлагают ИИ-компань...

Серебряный свайп: Как любовь в 76 лет стала главным бунтом современного театра

Если вы зайдете в любой модный столичный театр в наше время, вы, скорее всего, увидите на сцене постдраматический перформанс: актеры висят...

Тест Войта-Кампфа для наших дней: Почему «Бегущий по лезвию» оказался точнее любых прогнозов футурологов

Сны сегодня — это, пожалуй, последняя территория, еще не монетизированная биг-техом и не проиндексированная нейросетями. в наше время, ког...

Новая этика в эпоху алгоритмов: Чему мы учим детей (и себя) через «Азбучные истины»

в наше время, когда нейросети пишут школьные эссе за пару секунд, а лента рекомендаций формирует мировоззрение быстрее, чем родители успев...

Ковчег для хипстеров и леваков: как Максим Кантор потопил современную утопию в романе «Азарт»

Каждой эпохе нужен свой «Корабль дураков». в наше время, когда IT-миллиардеры на полном серьезе планируют строить утопические коммуны на М...

Красный против зеленого: Эстетика контроля и почему Гилеад пугающе похож на сегодняшний день

в наше время, когда нейросети рассчитывают оптимальные циклы ЭКО, а демографический кризис заставляет правительства стран первого мира пер...

Сундук с русской историей: как няня детей Николая II предвосхитила эпоху постправды

в наше время, когда нейросети генерируют фальшивые исторические видео за пару секунд, а наше прошлое хранится в уязвимых облачных хранилищ...

Неизвестный Лимонов: публикация дневников «Я не хочу быть простым человеком»

Издание архивных материалов классиков всегда вызывает трепет, но публикация ранних дневников и писем Эдуарда Лимонова стала настоящей сен...

Start-Up Nation и старые тексты: Как Израиль переизобретает культуру чтения

Израиль — страна контрастов, где передовые технологии Кремниевой долины Ближнего Востока существуют бок о бок с тысячелетними традициями....

Габриэль Гарсиа Маркес: Магический реализм и память поколений

«Сто лет одиночества» — роман, изменивший мировую литературу. Габриэль Гарсиа Маркес создал миф о городке Макондо, где чудесное и обыденн...

Три стихотворения о городе

Любовь в эпоху СМС: Чему нас учат 850 страниц «Промелька Беллы»

В нашем 2026 году, когда история любых отношений умещается в кэше мессенджера, а расставания происходят нажатием кнопки «заблокировать», ...

Почему нейросети не понимают Салтыкова-Щедрина: как главный сатирик XIX века предсказал эпоху пусторечия

в наше время, когда 80% корпоративных пресс-релизов, политических заявлений и постов в соцсетях генерируются языковыми моделями, мы оказал...

В Москве открылось новое крыло Музея современного искусства

На культурной карте Москвы произошло важное событие: Музей современного искусства (ММОМА) открыл новое выставочное пространство в отреста...

Нежная беспощадность: Почему эмпатия стала главным оружием лидеров в наше время

На протяжении десятилетий корпоративный мир поклонялся культу «акул капитализма». От безжалостного менеджмента Джека Уэлча в General Elec...

Главный нон-фикшн 2025: 5 книг, которые изменят ваш взгляд на мир

В мире, перегруженном информацией, качественный нон-фикшн становится не просто источником знаний, а инструментом для навигации в сложной ...

Код воскресения: Как «пасхальность» русской литературы объясняет наши культурные алгоритмы в наше время

Мы привыкли думать о русской классике категориями школьной программы: «лишние люди», бесконечная тоска, беспросветные зимы и философские ...

Почему мы не умеем жить по плану, или Пасхальный код русской литературы

в наше время мы все пытаемся жить по правилам кремниевой долины: выстраиваем KPI, внедряем Agile в личную жизнь, практикуем методичное сам...

«Дивный новый мир» как документалка наших дней: почему Олдос Хаксли оказался страшнее Оруэлла

Десятилетиями мы боялись тоталитарного Большого Брата из «1984» Джорджа Оруэлла. Мы готовились к репрессиям, лагерям и сапогу, наступающе...

Экономика смыслов: Почему алгоритмы никогда не получат «Большую книгу»

В мире, где искусственный интеллект способен сгенерировать детектив за десять секунд, а аналитика больших данных определяет, какая обложк...

Магический реализм и тихие трагедии: Чему нас учат лауреаты «Ясной Поляны» спустя десятилетие

В 2016 году литературная премия «Ясная Поляна» пошла на беспрецедентный шаг: впервые в истории главной номинации «XXI век» жюри не смогло...

Конец литературного снобизма: Что на самом деле читают люди в наше время и почему это меняет мировую экономику

Долгое время литературный рынок напоминал закрытый клуб. Литературные критики и престижные премии сверху вниз диктовали массам, что счита...

Уроки изгнания: Что классика русской эмиграции может рассказать нам о нас самих в наше время

Десять лет назад, в 2016 году, когда редакция IT Book публиковала подборку литературы русского зарубежья «От Мережковского до Набокова», ...

Почему «Мертвые души» — это книга о выгорании: как Гоголь придумал инструкцию по духовному ребуту

в наше время диагноз «выгорание» стал таким же обыденным, как насморк. Миллионы людей живут на автопилоте, механически выполняя задачи и ч...

Пеленки, розги и цивилизация насилия: как детские травмы Льва Толстого объясняют наше сегодня

в наше время мы привыкли жонглировать терминами «личные границы», «токсичность» и «телесное согласие». Мы ходим к терапевтам прорабатывать...

Архитектор страстей: Как Марио Варгас Льоса предсказал эпоху Netflix и научил нас любить «плохих девчонок»

Долгие годы в России Марио Варгас Льоса оставался в густой тени своих великих «товарищей по магическому реализму» — Габриэля Гарсиа Марке...

Исповедь библиотекаря: Почему в наше время нам снова нужны «простые истории»

Если открыть архивы цифровой прессы конца 2010-х, можно обнаружить удивительный феномен. В эпоху, когда Instagram только начинал диктоват...

От пыльных полок к культурным хабам: Как поколение зумеров и миллениалов переизобрело профессию библиотекаря

Забудьте всё, что вы знали о библиотеках. Образ строгой женщины в очках, шипящей «тишина должна быть в читальном зале!», окончательно отп...

Цифровой детокс в чемодане: Что берут с собой в отпуск современные визионеры?

Мы живем в эпоху нейросетевой эйфории и перманентного гиперподключения. Наши экраны генерируют терабайты контента каждую секунду, ИИ-помо...

От ESG до цифрового детокса: Как классическая литература программирует нас на успех

Может ли одна книга изменить траекторию жизни? Десять лет назад, в 2017 году, мы задали этот вопрос пяти успешным девушкам из разных сфер...

Конец эпохи скорочтения: почему в наше время мы перестали бояться толстых книг и учимся читать медленно

Оглядываясь на архивы IT Book Night, мы часто находим артефакты, которые идеально отражают дух времени. В сентябре 2017 года наша редакци...

Идеальный европеец: Почему Запад до сих пор не понимает Пушкина (и чему у него стоит поучиться в эпоху нейросетей)

в наше время проблема межкультурной коммуникации кажется решенной: нейросети синхронно переводят речь на лету, а алгоритмы за секунду лока...

Рэй Брэдбери: Зачем сжигать книги, если их просто перестали читать?

Гай Монтэг, пожарный, сжигающий книги, был символом государственной цензуры. Но сам Рэй Брэдбери неоднократно повторял, что «451 градус п...

Интеллект как новый люкс: Как интеллигенция и гламур слились в единый культурный код наших дней

Еще двадцать лет назад мир был строго поделен на невидимые касты. Интеллигенция — с ее любовью к Достоевскому, критическим мышлением, выц...

Иллюзии 90-х, смерть героя и конец культа Хемингуэя: Андрей Рубанов о новой реальности

В современной российской литературе Андрей Рубанов занимает уникальную нишу. Он пишет жестко, брутально и предельно прагматично. В эпоху,...

«Литература никому ничего не должна»: Анна Козлова о том, почему писатели вымерли, а герои так и не появились

Если вы ожидаете от русского писателя пророческих откровений, морализаторства и страданий за судьбы родины, Анна Козлова вас жестоко разо...

Интеллект как ловушка: Почему Александр Потёмкин пишет только для «избранных» и презирает масс-маркет

в наше время, когда продолжительность концентрации внимания стремится к нулю, а нейросети пишут бестселлеры по заданным промптам за считан...

Иррациональность на экспорт и тексты на иллюминаторе: уроки смыслов от Андрея Геласимова

в наше время, когда медийность стала главным критерием успеха, писатели все чаще напоминают инфлюенсеров: они ведут ток-шоу, комментируют ...

Режиссерская версия реальности: Зачем Лена Элтанг переписала свой роман и как работает литературный метод Станиславского

в наше время нас не удивишь тем, что разработчики выпускают многогигабайтные патчи, меняющие концовки видеоигр, а киностудии выбрасывают н...

Код доступа к смыслам: Как Вадим Дуда превратил «Иностранку» в IT-стартап от культуры

В нашем 2026 году, когда понятие «оптимизация» в госсекторе часто означает тривиальное урезание бюджетов, опыт Всероссийской государствен...

Литература эпохи неопределенности: Ранний Капоте, меланхолия Осипова и исторический эскапизм Геласимова

В середине 2020-х годов книжный рынок работает как идеальное зеркало коллективных неврозов. Мы ищем в литературе либо утешение в прошлом,...

Эрих Мария Ремарк: Любовь и кальвадос на фоне катастрофы

Романы Ремарка — «На Западном фронте без перемен», «Три товарища», «Триумфальная арка» — это гимн настоящей дружбе и трагической любви в ...

Тайм-менеджмент для выгоревших: 5 правил великих писателей, которые работают лучше модных приложений

в наше время индустрия продуктивности оценивается в миллиарды долларов. Мы скачиваем нейро-ассистентов, покупаем смарт-планеры и слушаем п...

Почему Алексей Шепелёв — не Гоголь, а самый честный диагност нашего бездомья

В русском культурном коде деревня — это не просто точка на карте. Это миф, почти сакральное пространство, куда душа якобы стремится для о...

Код Соколова: Почему «Школа для дураков» читается как лучший гайд по ментальному эскапизму

В Петербурге стоял обманчиво солнечный день — из тех, что сначала выманивают вас на свидание с городом, а затем бесследно растворяются в ...

Синдром «прозёванного гения»: Почему в наше время нам жизненно необходимо перечитать Фридриха Горенштейна

В литературе, как и в венчурных инвестициях, есть свой «синдром упущенной выгоды». Мы часто пробегаем мимо великих, очарованные сиюминутн...

Медленный яд Тарковского: Зачем нам «плохое» кино в эпоху TikTok-эстетики

в наше время, когда наше внимание нарезано на 15-секундные шортсы, а киноиндустрия стала фабрикой по производству визуального фастфуда со ...

Поэзия эпохи скроллинга: Как Сола Монова взломала код популярности задолго до нейросетей

Если сегодня, в наше время, вы захотите стать популярным поэтом, вам, скорее всего, понадобится идеальный промпт для GPT-6, генератор кине...

Экономика сопереживания: Почему совместные эмоции стали самым дорогим активом наших дней

сегодня мы окончательно победили расстояние. Мы работаем в метавселенных, проводим совещания в виде голограмм и можем мгновенно перес...

Станислав Лем: Одиночество разума во Вселенной

Польский фантаст Станислав Лем был не просто писателем, но и глубоким философом. Его роман «Солярис» — это не типичная космическая опера ...

«Хроники пепельной весны» — новое фэнтези Анны Старобинец

После оглушительного успеха «Лисьих Бродов» Анна Старобинец представляет свой новый масштабный проект — роман «Хроники пепельной весны». ...

Тамбовский самогон и синдром самозванца: Как выжить на светской тусовке московских писателей

в наше время искусству нетворкинга учат из каждого утюга. Мы знаем, как запитчить стартап в лифте за тридцать секунд, как правильно фоллов...

Театр одной трагедии: Как выставлять наследие Марины Цветаевой в эпоху иммерсивного искусства

в наше время литературные выставки переживают радикальную трансформацию. Мы привыкли к тому, что музейное пространство превратилось в аттр...

Лев Толстой: «Война и мир» как идеальный антистресс в эпоху турбулентности

Кажется парадоксальным, что огромный эпос о наполеоновских войнах может служить средством успокоения. Однако именно масштабное, неторопли...

Больше, чем текст: 10 фильмов о писателях, которые объясняют природу творчества лучше нейросетей

Сегодня, когда создание текста часто сводится к грамотному промпту для большой языковой модели, процесс написания книги стал пугающе стер...

Главные книжные премьеры наших дней по версии редакции

наше время обещает быть невероятно насыщенным для книголюбов. Издательства подготовили как долгожданные продолжения культовых серий, так и ...

Лучшее фэнтези года (пока что)

Первая половина недавнего времени оказалась щедрой на яркие фэнтезийные новинки. Пока авторы эпических саг готовят свои многотомные фолианты, мы ...

Трудности перевода: как сохранить магию оригинала?

Перевод — это всегда интерпретация, тонкое искусство балансирования между буквой и духом текста. Недавно вышедший новый перевод романа «С...

Почему в эпоху постправды мы всё ещё нуждаемся в чуде: Рождественская поэзия Влада Маленко 10 лет спустя

«Рождество — это именины неба над нашими шальными головами», — написал в конце 2015 года поэт Влад Маленко. Тогда эта фраза казалась прос...

Поэзия в эпоху алгоритмов: Как искренность пробивает цифровой шум

Десять лет назад мы сидели в одной из киевских кофеен (или, может, это был скайп-колл, детали уже стираются из памяти) и говорили с Лизой...

Записки о творческом кризисе, которого не было

Понедельник. Сел за стол в девять утра, как и положено гению. Открыл новый документ. Вдохновение не шло. Сделал кофе. Посмотрел на курсор...

Кризис среднего возраста как стартап: что не так с «мужской версией Sex & the City»

Развод по шкале стресса уступает только смерти близкого человека. И если женский опыт расставания давно и успешно коммерциализирован инду...