Если сегодня, в 2026 году, попытаться собрать главных звезд русскоязычной литературы под крышей одного физического павильона ВДНХ, эта затея с треском провалится. Культурное поле фрагментировано, авторы разделены непреодолимыми географическими, идеологическими и технологическими границами, а сами ярмарки давно переехали в виртуальные метавселенные.
Но стоит поднять архивы Московской международной книжной выставки-ярмарки (ММКВЯ) за сентябрь 2017 года, и нас накрывает эффект разорвавшейся капсулы времени. Тогда, десять лет назад, казалось, что этот литературный ковчег, где все сосуществуют рядом, будет плыть вечно.
Утопия на ВДНХ
Расписание ММКВЯ-2017 сегодня читается как сюрреалистический сценарий. Под сводами 75-го павильона происходило невозможное по нынешним меркам смешение контекстов.
В одном зале еще живой Эдуард Лимонов презентует книгу «2017. В терновом венце революций», предрекая скорые геополитические бури. В соседнем пространстве выступает Людмила Улицкая. Лев Данилкин, только-только выпустивший фундаментальную биографию Ленина «Пантократор солнечных пылинок», собирает толпы. А неподалеку Людмила Петрушевская устраивает «кабаре одного автора», читая стихи и собирая деньги для сирот.
В 2017 году эти люди могли спорить, недолюбливать друг друга, принадлежать к разным политическим лагерям, но они были частью одного физического текста. Они дышали воздухом одного павильона, пили кофе на втором этаже и подписывали бумажные (представляете?) книги.
Предчувствие тектонического сдвига
Анализируя темы дискуссий того года, легко заметить, как сильно общество пыталось нащупать опору.
С одной стороны, выставка была одержима 100-летием революции. Книги о Ленине, исторические расследования, споры славянофилов и западников на встрече с Евгением Водолазкиным. Литература пыталась отработать историческую травму, чтобы не допустить новой.
С другой стороны, именно тогда на книжный рынок ворвался бум популярной психологии и эскапизма. Михаил Лабковский собирал стадионы со своим постулатом «человек имеет право делать только то, что хочет». Лингвист Александр Пиперски рассказывал о конструировании искусственных языков вроде дотракийского, а историк Дмитрий Опарин спасал память о старых московских домах. Люди искали укрытия: в личных границах, в выдуманных мирах или в краеведении.
Чего мы лишились к 2026 году?
Сегодня мы покупаем книги в один клик, а ИИ-помощники могут сгенерировать для нас краткое содержание любого романа еще до того, как он будет написан. Но мы потеряли магию «литературной кухни».
Просматривая ту архивную программу, где Леонид Агутин рассказывал про слонов, а Захар Прилепин спорил о поэзии, понимаешь: ММКВЯ-2017 была не просто рынком сбыта типографской продукции. Это был коллективный сеанс психотерапии огромной, сложной страны. Уникальный полигон, где разные эпохи и идеи могли столкнуться лицом к лицу, не используя кнопку «заблокировать пользователя».
Возможно, в 2026 году нам больше всего не хватает именно этого: огромного гудящего павильона, запаха свежей типографской краски и иллюзии того, что любую глобальную проблему можно решить, просто прочитав правильную книгу.